Александр Кержаков. Тренеры и тренировки

ÑÑÑÐ. Ôîòîàðõèâ Þðèÿ Àíäðååâè÷à Ìîðîçîâà, ôóòáîëèñòà è òðåíåðà ÔÊ «Çåíèò». Íà ñíèìêå: Þðèé Ìîðîçîâ, ôóòáîëèñò è òðåíåð ÔÊ «Çåíèò»

…Отец тренировал меня, как считал нужным. Я отрабатывал удары и выполнял разные упражнения. Тренировки мы либо проводили рядом с домом, либо ездили на велосипедах на центральный стадион.

Из книги «Лучший»

Не могу сказать, что я его воспринимал как тренера. Это был мой отец, который пытался научить меня играть в футбол и хотел, чтобы я стал лучшим футболистом. Поэтому на любое мое действие, которое приходилось ему не по нраву, он реагировал очень резко, даже кричал на меня.

Если несколько раз что-то не получалось, то тренировка просто заканчивалась, он брал мяч и уходил, я шел за ним. Если же его все устраивало, у меня что-то получалось, то тренировки проходили достаточно долго.

Больше всего мне нравилось тренироваться на поле, где были ворота с сеткой. На одном поле она была железной, но все равно, когда забиваешь гол и мяч остается в воротах, то это уже приятное ощущение. Когда ты попадаешь в ворота без сетки, мяч все равно улетает, как и после удара мимо. Это портит ощущение гола.

Именно поэтому нравились тренировки на центральном стадионе Кингисеппа, куда мы ездили на велосипедах практически через весь город. Там работал и ухаживал за полем хороший дядечка. Помню, что его все звали Григорьич. По совместительству он работал еще и лайнсменом, обслуживал матчи чемпионата Ленинградской области.

Поскольку он следил за полем, то в качестве исключения разрешал нам с отцом на нем тренироваться. Параллельно с этим я занимался в местных футбольных секциях под руководством разных тренеров, играл за них какие-то товарищеские матчи, даже несколько игр на чемпионате области. Уже в одиннадцать лет уехал оттуда в Петербург.

Помню, что нам выдавали форму, и мне досталась желтая футболка с пятым номером. Ребята, кто постарше, разобрали номера, которые им нравились. Пятый достался мне по остаточному принципу.

Как-то ездили командой Кингисеппа играть с петербургской «Сменой». У нас был смешанный по возрасту состав, и мы их обыграли. Я так и не понял, с кем мы играли. Может быть, за «Смену» выступали вообще маленькие ребята, но мы их обыграли очень уверенно.

Всегда играли в перерывах матчей чемпионата Ленинградской области, выходили на поле и били по воротам. Компанией в три-четыре человека играли в штрафной площади, забивали голы в большие ворота с сеткой. Были даже зрители на трибунах.

Моему первому тренеру в СДЮШОР «Зенит» Владимиру Ильичу Петрову я благодарен безмерно, потому что именно он принял меня в школу. Я проходил у него просмотр. Вместе с Юрием Геннадьевичем Соловьевым они отбирали мальчишек 1982 года рождения в команду Петрова. Сам Соловьев тренировал ребят 1983 года рождения, с которыми через два года я учился в одном классе.

Владимир Ильич Петров, замечательный в прошлом футболист, играл за ленинградское «Динамо», потом перешел к тренерской деятельности. Как тренер он был очень добрый, потрясающий пожилой мужчина небольшого роста. Прирожденный интеллигент, он очень доходчиво объяснял одиннадцатилетним футболистам то, что надо делать на поле.

Петров разговаривал с нами как со взрослыми, но очень корректно, никогда не грубил, от него ни разу никто не слышал резкого слова. У нас были примеры других тренеров команд, которые играли против нас, там стояла ругань на все поле. Владимир Ильич же за год работы не сказал ни единой грубости в наш адрес.

И потом, сколько мы еще общались, я видел, как он тренировал ребят других возрастов, манера его общения с ними была одинаковой. Умер Петров в 2011 году, за два дня до нашего выездного матча с ЦСКА в Москве, где мы победили 2:0.

Мне удалось забить гол, который я посвятил ему. Все расходы на его похороны взял на себя. Петрову я многим обязан. Благодаря ему и его решениям я и пришел в школу «Зенита».

После года тренировок с Петровым наш год объединили с командой «Кировец», которую тренировал Сергей Иванович Романов.

Он и стал тренером нашей команды, потому что привел нескольких ребят в СДЮШОР «Зенит» и соединил два коллектива в один. С Романовым у меня был интересный период. В 12–13 лет всегда играл в составе, но в период взросления все ребята стали обгонять меня в росте, а в этот период Сергей Иванович делал ставку на более высоких и крепких ребят. Поэтому до шестнадцати лет я два года практически всегда играл на замене.

Это был сложный период, потому что уже был пройден длительный путь моего проживания в интернатах и много сил и средств было отдано всему этому.

В данный момент, мне кажется, нельзя не сказать огромное спасибо тогдашнему директору СДЮШОР «Зенит» Евгению Наумовичу Шейнину, который, как я потом слышал, настоял, чтобы я оставался в команде. Хотя вроде ходили такие разговоры, что во мне не было особой необходимости у главного тренера.

Во-первых, Евгений Наумович что-то во мне видел. Во-вторых, очень много было затрачено его средств, средств школы на содержание меня как футболиста в интернатах. Ну и потом, когда мне уже было пятнадцать-шестнадцать лет, я за лето вырос на тринадцать сантиметров.

После этого более-менее подровнялся в росте с ребятами из нашей команды. Потом отвоевал себе место в основном составе и стал забивать много голов в матчах на чемпионате города. В этот момент завучем нашей школы был Владимир Александрович Казаченок, который параллельно с этим тренировал «Светогорец», он играл в чемпионате Ленинградской области.

Побывав на одной из игр нашей команды, в которой мы крупно выиграли, а я оформил хет-трик, он подошел ко мне и еще нескольким ребятам и пригласил нас сыграть за «Светогорец» на чемпионате Ленинградской области.

За каждую игру нам должны были платить триста рублей, что, естественно, не могло не радовать меня, так как деньги были необходимы, потому что позволяли самому себя обеспечивать и не зависеть от родителей.

Триста рублей за матч – это, конечно, не баснословная сумма, но, учитывая то, что молодые футболисты, прошедшие в основной состав «Зенита», получали шесть тысяч рублей в месяц, это тоже было неплохо.

За месяц проходило примерно пять игр чемпионата Ленинградской области, и на выходе я получал полторы тысячи рублей. В принципе получить такую сумму было более-менее нормально, поэтому мы согласились. С тех пор я и еще три-четыре человека из СДЮШОР «Зенит» стали выступать за команду «Светогорец» из города Светогорск, который находится на границе с Финляндией.

Это был классный период в моей жизни, потому что мы играли на чемпионате Ленинградской области, параллельно с этим играли и на чемпионате города, и за СДЮШОР «Зенит», то есть футбола в моей жизни тогда было очень-очень много.

Мы пришли в «Светогорец» перед последним туром первого круга, команда шла на шестом или восьмом месте, дела обстояли не очень хорошо, но перед командой ставилась задача выиграть чемпионат Ленинградской области.

Первая игра с моим участием была против Волхова – проиграли 1:2 на выезде. Закончился первый круг, нам заплатили по триста рублей, я подумал, что этим все и закончится. Но нет, нас пригласили и на следующий матч.

Плюс ко всему свою роль сыграло то, что у меня имелась областная регистрация. Не знаю, существует ли такая система сейчас, но тогда в чемпионате Ленинградской области был лимит на футболистов из Санкт-Петербурга, на поле могли выйти не более трех игроков не из области.

Нас пятерых пригласили в «Светогорец», но мы с Антоном Жуковым, он из Тихвина, «легионерами» не считались. Мы столкнулись с проверками соблюдения лимита немного позже, когда обыграли конкурента и заклятого врага – команду из Выборга. У нас было дерби, в котором мы победили со счетом 1:0. После той победы меня проверяли на лимит.

В первом туре второго чемпионата Ленинградской области мы поехали играть на родину к Антону, в Тихвин. Выиграли ту встречу 2:1, а я оформил дубль. С этого момента у нас не было поражений, сыграли только одну игру вничью. Это была доигровка матча первого круга, сыграли 2:2 с Выборгом у них дома.

За весь второй круг мы выиграли абсолютно все матчи, в том числе и у моего родного Кингисеппа. С ним мы играли в Светогорске, победили со счетом то ли 2:0, то ли 3:0, и я забил один из голов.

В итоге мы выиграли чемпионат Ленинградской области, в четырнадцати матчах у меня было восемнадцать голов. На награждении команды в Светогорске нам с Антоном Жуковым подарили большой цветной японский телевизор.

Причем подарок сделало не руководство, а один из футболистов «Светогорца». Так у нас в комнате появился цветной телевизор с пультом, что считалось очень роскошным для интерната.

На следующий год мы уже были в статусе полупрофессиональной команды. У нас имелись рабочий договор и соглашение с клубом. Зарплата была что-то вроде трехсот долларов. Сборы проходили в Светогорске.

Перед турниром КФК у нас проходил турнир в манеже СДЮШОР «Зенит» на улице Бутлерова в Санкт-Петербурге, где мы заняли первое место, и я стал лучшим бомбардиром. На нем играла команда из второй лиги, вологодское «Динамо», которую мы обыграли со счетом 4:2.

Это было первое серьезное достижение как для нашей команды, так и для меня лично. Обо мне тогда написали в петербургской газете, была моя фотография, что меня очень-очень обрадовало.

Потом был турнир КФК, где «Светогорец» также занял первое место. У нас был состав уже более серьезный, потому что возникли существенные финансовые вложения и приехали еще несколько ребят из Санкт-Петербурга, и не только. Из СДЮШОР «Зенит» появились ребята старшего возраста, которые до этого выступали во второй лиге.

Мы заняли первое место, обогнав на финише петербургский «Динамо-Стройимпульс», у которого стояла задача выхода во вторую лигу. В том сезоне я забил тринадцать голов за тринадцать же матчей. Такое малое количество игр получилось, потому что в 2000 году меня стали приглашать в юношескую сборную России, где были ребята 1982 года рождения.

Очень много игр пропустил, находясь на сборах с национальной командой. Турнир КФК, как вы понимаете, на время матчей юношеской сборной не останавливался. Тренировал сборную тогда Александр Сергеевич Гребнев. Помогал ему Игорь Витальевич Осинькин, который недавно возглавлял краснодарскую «Кубань».

В юношеской сборной мне удавалось забивать достаточно много голов, потому что в меня верили. Из известных сейчас футболистов в той команде были Александр Анюков и Марат Измайлов. Многие ребята также играли в Премьер-лиге, но сейчас на высшем уровне остались только двое.

В УОР № 1 было отделение футбола, и в интернате жило достаточно много ребят оттуда. Туда я попал после четырех лет жизни в Санкт-Петербурге и отдавал себе отчет в том, что достаточно много времени потрачено не для того, чтобы просто взять и все закончить. Об этом и речи не было.

Понимал, что не должен своим поведением сделать так, чтобы меня отчислили. Многих ребят отчисляли за неуспеваемость, за плохие спортивные показатели. Сейчас в основном интернаты чисто футбольные, а с нами жили и ребята, занимающиеся другими видами спорта.

Самое главное в интернате – понимать, что если ты находишься здесь, то заслуживаешь этого и должен понять, что у тебя есть шанс и возможности попасть в команду. Желающих попасть на твое место очень много, но ты отобран из многих ребят, потому что в тебе что-то увидели тренеры.

Может быть, распознали талант, может быть, увидели то, что ты можешь стать хорошим футболистом. Поэтому нужно понимать, что за шанс, который тебе выпал, нужно держаться и отдавать отчет своим действиям.

Ты не должен подвести людей, которые за тебя поручились, это твои тренеры, они сказали руководству школы, что ты нужен, и для этого тебе нужно полностью отдаваться футболу, но не забывать о том, что существует еще и учеба. Это то, что поможет тебе в дальнейшей жизни.

Конечно, сложные периоды будут, они были и у меня в интернате, когда я не играл, когда одному тяжело, когда не так много денег и ты не можешь себе многого позволить из того, что позволяют себе другие ребята, твои соседи.

Они могут уйти ночью гулять, они могут пойти на дискотеку, они могут выпить пива… Главное, всегда отдавать себе отчет в том, для чего ты начал этот путь, который привел тебя в спортивный интернат и позволяет заниматься любимым делом.

Для тебя создали комфортные тепличные условия, ты живешь, тренируешься и учишься в одном месте. Это все, о чем только можно мечтать. Тебя полностью содержит твоя школа, и ты должен за это платить. Платить своим серьезным отношением к делу.

Соблазнов очень много, есть и те, кто не проходят испытание медными трубами и думают, что если ты – в интернате, значит, ты уже достиг чего-то, значит, ты лучше, чем твой товарищ, которого не взяли, или твой товарищ из другой команды и т. д.

Нет, это не так. Интернат – лишь возможность совершенствоваться. Кто как к нему относится, тот так в итоге и получает – по заслугам. Ребят, которые живут и жили в интернатах, тысячи. Играют на высшем уровне из них сотни.

Процент тех, кто обучался в интернате и ничего в конце концов не добился, огромный. Отношение к делу сразу сказывается на результатах. Если ты будешь вести правильный образ жизни и не будешь поддаваться соблазнам, которые существуют, понимая, что это навредит тебе (ты где-то не выспишься, где-то потом плохо потренируешься, где-то заболеешь и не сможешь принимать участие в тренировочном процессе), тогда все будет хорошо.

В футболе все меняется на 180 градусов в любую минуту. Кто-то может получить травму, и это окажется именно тот футболист, у которого, как тебе кажется, уже нереально было выиграть. Тебе представится шанс и возможности, чтобы доказать свою состоятельность и то, что ты – лучший.

Но ты должен быть готов к этому. А готовность приходит лишь тогда, когда ты полностью отдаешься тренировочному процессу и ментально, и физически.

В интернатах было много всего: и драки, и разборки, и легкая «дедовщина», которая потом уже искоренилась нами, когда мы подросли. Много чего было на моей памяти. Это такая школа жизни, которая пригодилась в будущем.

Я стал самостоятельным: умею стирать, мыть полы и много чего еще, потому что делаю это с двенадцати лет. Интернат – хорошая школа жизни в бытовом плане.

Тренеров за карьеру у меня было больше двадцати пяти. Главный из них – Юрий Андреевич Морозов, который сделал меня профессиональным футболистом и доверил мне место в составе «Зенита», моей родной команды. Благодаря ему я стал тем, кем сейчас являюсь, потому что его доверие к моей персоне позволило мне в дальнейшем почувствовать уверенность в собственных силах.

В 2000 году, когда мне было семнадцать лет и у меня еще не было профессионального контракта, я пришел на тренировку в таких спортивных штанах и куртке, что Юрий Андреевич отозвал меня в сторону и спросил: «Во что ты одет вообще?»

На тот момент это была самая хорошая одежда для меня, поэтому я ответил: «Надеваю то, что есть». Он сказал: «Вот подпишешь контракт и сходи купи себе нормальные вещи».

Уже на базе «Зенита» в Удельной, зимой наступившего к тому моменту 2001 года, после того как команда вышла из отпуска, я должен был подписать первый профессиональный контракт. Евгений Наумович Шейнин, директор СДЮШОР «Зенит», в свое время сказал мне: «Без меня никаких бумаг не подписывай вообще».

Это у меня врезалось в память, и я ему, естественно, пообещал, что, какие бы мне бумаги ни предлагали, я никогда не подпишу их без него. Картина такая: Юрий Андреевич зовет меня в свой кабинет на базе, я прихожу, там уже сидит тогдашний начальник команды Вячеслав Михайлович Мельников.

Морозов говорит: «Вот такой предлагаем контракт, такие-то условия, сейчас Вячеслав Михайлович даст тебе бумаги, и ты их подпишешь». Дальше, обращаясь к Мельникову: «Дай ему бумаги, пусть он подпишет».

На что им отвечаю: «Я, конечно, все понимаю, но подписывать ничего без Евгения Наумовича не буду». Они на меня удивленно посмотрели, потом Мельников сказал: «Это типовой контракт, просто подпиши, и все». Как потом выяснилось, так оно и было, но на тот момент подписывать его я отказался.

После этого Морозов сказал мне пару ласковых и отправил переодеваться. Я так ничего и не подписал. С Юрием Андреевичем связаны еще две знаковые истории.

Первая, когда после тринадцатого тура чемпионата России–2001 он позвал меня к себе в комнату и говорит: «Ты нападающий, а голы не забиваешь. Следующий матч с „Черноморцем“ в Новороссийске. Будешь в составе, но если опять не забьешь, то извини, я тебя отправлю в дубль».

В Новороссийске я не забил, но мы выиграли 4:0. Был один хороший момент, но вратарь «моряков» спас. Реально думал, что всё. Настроение после победы было не очень, потому что я понимал – гол не забил, значит, Юрий Андреевич отправит меня в дубль.

Но перед домашней игрой со «Спартаком», поворотной в моей футбольной судьбе, в которой я забил первый гол в профессиональной карьере, Морозов подозвал меня и сказал, что я играю в составе.

В первом тайме упустил две или три возможности для взятия ворот, на меня это давило психологически. Во втором тайме мне все-таки удалось забить гол, и я окончательно закрепился в «основе» «Зенита».

Тренерская карьера Морозова подходила к концу, мы об этом тогда, конечно, не знали, близился матч в Ростове. Теоретические занятия, как правило, проходили в его кабинете. Разбор прошедшей игры производился по линиям, начиная с защиты и заканчивая нападением.

Он вызвал меня к себе на разбор. Подходя к кабинету, я увидел Аршавина, и зашли мы туда вдвоем. Напомню, на тот момент мне было девятнадцать, Андрею двадцать. Первый вопрос, который нам задал Морозов, сейчас невозможно представить себе ни в одной команде Российской футбольной Премьер-лиги (РФПЛ): «Ребята, кого мне ставить в нападение? Есть Предраг Ранджелович, есть Женя Тарасов, кого будем ставить в нападение, как вы считаете?»

Мы с Андреем решили, что будет лучше, если выйдет Тарасов. Как бы это ни звучало сейчас, это не высокомерие, он с нами просто советовался, мы ему честно сказали, и вечером на игре Женя Тарасов сделал мне голевую передачу. Гол получился очень красивый, «ножницами» пробил, и мяч от перекладины влетел в ворота.

* * *

Информация о текущих группах и запись на курсы переподготовки тренеров, инструкторов-методистов, руководителей спортивных организаций, преподавателей и тренеров по адаптивной физической культуре всегда доступна на сайте учебного центра «Форум Медиа».